— Надо остерегаться. Вот проход, кажется, довольно длинный и идущий на север. Если нам удастся доплыть до границы льда, то наше возвращение в Америку кажется мне обеспеченным.
— По моему мнению, — отвечал Гарнер, — мы не выйдем из этого льда, пока не сделаем тысячи миль.
— Это очень возможно. Но, Гарнер, что это такое?
За глухим, но очень сильным звуком последовал шум воды, как будто какая-нибудь масса погрузилась в океан.
Все соседние ледяные горы содрогнулись, как от землетрясения. Это было ужасное и в то же время величественное зрелище. Некоторые из льдов поднимались перпендикулярно на двести футов и обнажали поверхность, похожую на стены в полмили длины.
Волна вдруг ворвалась в проход, подняла шхуны на огромную вышину и бросила их, как пробки. Другие волны, хотя менее высокие и менее стремительные, следовали за первой, пока воды не пришли в свое обычное состояние.
— Это землетрясение, — сказал Дагге, — вулканическое извержение. Подземный толчок потряс утесы.
— Нет, сударь, — отвечал Стимсон с носа своей шхуны, — это не так, капитан Дагге! Одна из этих ледяных гор перевернулась и потрясла все другие.
Так как поворотить шхуны назад было уже поздно, то корабли продолжали с тою же смелостью плыть вперед. Проход между горами был совершенно прям, достаточно широк и давал доступ ветру. Шхуны делали три морских мили в час.
«Морской Лев» из Виньярда переменил свой ход и направился к западу. Проход, находившийся перед ними, закрылся и только оставался один открытый выход, к которому тихо и подплыла шхуна. Росвель был на ветре, а Дагге под ветром. Проход, в который Дагге успел направить свою шхуну, был чрезвычайно узок и грозил быстро закрыться, но если бы шхуна успела пройти это опасное ущелье, то далее пролив был гораздо шире. Росвель предостерегал Дагге и говорил ему, что эти горы, наверное, сойдутся.