— Я вас не понимаю, сударь! Ведь Росвель отправился на охоту за тюленями?
— Конечно, в этом нечего сомневаться, но в дороге может быть очень много остановок.
— Вы хотите сказать, сударь, — проговорила Мария с беспокойством, — что Росвель должен где-нибудь остановиться? Вы говорите о Западной Индии?
— Послушай, Мария, посмотри, не отворена ли дверь! И теперь, дитя мое, подойди ко мне, потому что не могу же я кричать о том, что хочу сказать только тебе. Сядь тут и не смотри такими глазами, как будто бы ты ими хочешь съесть меня, потому что в таком случае память мне может изменить, и тогда ты не все узнаешь. Может быть, я сделал бы лучше, если бы сохранил тайну.
— Совсем нет, если она хоть сколько-нибудь касается Росвеля! Вы мне часто советовали выйти за него замуж, и я должна знать о нем все, если вы только хотите, чтоб я была его женою.
— Да, Гарнер будет превосходным мужем, и я советую тебе выйти за него. Ты, Мария, дочь моего брата, и я обращаюсь с тобою так, как будто ты моя дочь.
— Да, сударь, я знаю это. Но что вы хотите сказать о Росвеле и его остановках, которые он может сделать в дороге?
— Ну, надо, Мария, чтобы ты знала, что и это путешествие основано на рассказе того моряка, который умер у нас в прошедшем году. Я был ласков с ним, как ты можешь припомнить, а он был благодарен. Из всех добродетелей благодарность — самая лучшая, дочь моя!
Мария вздохнула, потому что знала, как мало жертвовал Пратт из своих доходов на «благодарность» кому-либо.
— Да, Гарнеру, кроме охоты за тюленями, надо еще кое-что приобрести, еще более важное, нежели весь груз шхуны. Жир всегда будет жиром, дитя мое, я это знаю, но золото всегда есть золото! Что ты думаешь об этом?