— Если Гарнер, — вскричал Пратт энергично, насколько позволяла ему его слабость, — позволил Дагге сопровождать себя, то он заслужил кораблекрушение, хотя самая тяжелая потеря всегда падает на арматора!
— Но, дядюшка, лучше думать, что обе шхуны находятся вместе в этих ужасных морях, нежели предполагать, что они разделились и порознь подверглись опасностям.
— Вы говорите с легковерностью, свойственною женщинам, и если бы вы знали все, то не говорили бы так!
— Вы часто так говорите об этом, дядюшка, и я боюсь, что у вас есть какая-то тайна. Почему вы не доверитесь мне и не откроете ее?
— Ты, Мария, очень добрая девушка, — отвечал немного успокоенный Пратт, — у тебя прекрасная душа, но ты ничего не знаешь об охоте за тюленями и ничего не знаешь о том, что называется заботой о своем имуществе.
— Я желала бы знать все подробности о путешествии Росвеля, — сказала Мария довольно громко, так как знала, что Пратт еще многого не открыл ей.
Пратт несколько минут молчал.
— Надо, Мария, чтобы ты знала все, — наконец сказал он ей. — Гарнер отправился отыскивать тюленей на островах, указанных мне Дагге, который умер полтора года тому назад, — островах, о которых знает только один он, если верить его словам. Товарищи, с которыми он пристал к этим берегам, почти все умерли, и только мне открыл он свою тайну.
— Я уже давно подозревала это, а также подозревала, что виньярдцы знают кое-что об этих островах, если судить по действиям капитана Дагге.
— Но, Мария, Гарнер, кроме охоты за тюленями, имеет и еще одно поручение.