-- Разумеется! -- согласился капитан Энди. -- Разумеется! Просто я подумал, что вы собираетесь покинуть нас, и был очень встревожен. Не знаю, чем вы занимались до сих пор. Но вы рождены быть актером. Оставайтесь с нами. Я прибавлю вам жалованье. Вы будете получать двадцать...
Равенель покачал головой.
-- Двадцать пять!
Равенель опять покачал головой.
-- Тридцать долларов! Видит Бог, ни один актер-любовник не получает больше.
Движением своей красивой белой руки Равенель остановил его:
-- Не будем говорить о деньгах, капитан. Впрочем, если вы могли бы одолжить мне пятьдесят долларов... очень вам благодарен!.. Я хотел просить вас, миссис Хоукс, и мисс Магнолию оказать мне честь пообедать со мной сегодня в городе и поехать в театр. Я знаю прекрасный французский ресторан...
-- Папа! -- воскликнула Магнолия и, бросившись к маленькому капитану Энди, буквально окутала его шуршащим шелком и запахом нежных духов. Обхватив обеими руками шею отца, она прижалась своей нежной щечкой к его седеющей голове. Глаза ее сделались огромными. Не отрывая взгляда смотрела она на Равенеля.
-- Папа! -- повторила она.
Долгие годы сожительства с Парти Энн научили капитана Энди некоторой осторожности.