-- Прочти ты, Нолли. У тебя молодые глаза.
Приблизив свое свежее юное личико к холодному серому камню, Магнолия прочла:
"Здесь покоится тело Сюзанны Равенель, супруги королевского советника и губернатора сей провинции, скончавшейся девятнадцатого октября тысяча семьсот шестьдесят пятого года тридцати семи лет от роду Тяжкий недуг, приобретенный ею вследствие перемены климата, она переносила с необычайной стойкостью и истинно христианским смирением!.."
Магнолия встала:
-- Бедняжка!
В глазах ее можно было прочесть неподдельную жалость. Равенель опять почти вплотную подошел к молодой девушке. На этот раз капитан Энди повернулся к ним спиной и отошел в боковой придел. Когда они вышли, наконец, на свежий воздух, он стоял, прислонившись к большому дубу, и задумчиво курил трубку, с таким видом, словно рассчитывал, что усопшие Равенели не слишком на него за это обидятся.
-- Хорошо бы привести сюда твою маму, -- сказал он, когда Магнолия и Гайлорд подошли к нему. -- Как бывшая учительница, она интересуется историей, но трактует ее иной раз превратно.
Гайлорд Равенель пользовался большим успехом у публики, особенно у женской ее половины. Увидев его на сцене, добродетельные матери и супруги становились на несколько дней необъяснимо задумчивыми и раздражительными. Когда они смотрели на своих тупых и весьма неромантических супругов, которые восседали за обеденным столом, уставленным дымящимися блюдами, на лицах их можно было прочесть явное неодобрение.
-- Почему ты не бреешься на неделе? -- ворчали они. -- Неужели тебе не стыдно ходить такой гориллой?
Добродушный супруг удивлялся: