-- Я брился в субботу, как всегда.
-- Посмотри на свои руки!
-- Руки как руки... Что с тобою, Бэлла? Ты как будто не в своей тарелке последнее время.
-- Со мной? Ничего. -- И Бэлла опять впадала в мрачное молчание.
Миссис Хоукс энергично продолжала объявленную ею войну. Но что такое материнская ревность по сравнению с молодостью, любовью, страстью? В течение целой недели она отравляла существование Магнолии, стараясь внушить ей недоверие к Равенелю:
-- Он смеется над тобой... В один прекрасный день он просто удерет от нас... типичный игрок... обрати внимание на его глаза... Он убийца... Лучше бы тебе лежать в могиле...
Но все старания ее пропадали даром. Одного мужественного поступка или даже просто изящного жеста Равенеля было достаточно, чтобы Магнолия совершенно забыла о словах матери.
Однажды вечером они играли "Сюзанну из Кентукки". Равенель в синей блузе изображал простого дровосека Нечего говорить, что за грубой внешностью этого дровосека таилось золотое сердце. Роль Сюзанны, конечно, исполняла Магнолия. Город Генс, где они давали представление, славился на редкость дикими нравами. Ко всеобщему удивлению, публика вела себя сначала весьма прилично. Но в середине спектакля чей-то хриплый пьяный голос начал во всеуслышание напевать веселую песенку с припевом "вот так так!" После каждого драматического или трогательного места, после каждой звучной фразы, произнесенной на сцене, из середины зала раздавалось это надоедливое "вот так так!".
Между тем в Генсе надо было вести себя очень осторожно. Артисты "Цветка Хлопка" твердо помнили это. Достаточно было одного неосмотрительного слова, чтобы в ход пошли ножи и ружья. Этого ни в коем случае не следовало допускать.
-- Не обращайте внимания, -- боязливо шепнула Равенелю Магнолия. -- Этот субъект совершенно пьян. Он скоро замолчит. Не обращайте внимания.