-- Река! Река!
Ким больше не видела дедушки. Когда она заговаривала о нем, в глазах Магнолии появлялось выражение такой муки, что мало-помалу девочка отвыкла спрашивать "где Энди?" или "где капитан?". Все равно, сколько бы она ни спрашивала об этом, маленькому веселому Энди уже не суждено было прийти к ней.
Хотя Ким было тогда только около четырех лет, время, предшествовавшее трагической кончине капитана Энди, навсегда ясно запечатлелось в ее памяти. Дедушка обожал ее. Мертвый, он представлялся девочке более живым, чем многие живые.
Сколь это ни поразительно, Партинья Энн Хоукс была против того, чтобы дочь ее Магнолия заводила ребенка. Соображения, которые она высказывала по этому поводу, звучали в ее устах как нелепый парадокс. Она, естественно, не сознавала этого.
-- Хотела бы я знать, как это ты будешь изображать прелестных героинь, если ты... когда ты... в то время как...
Партинья была просто не в состоянии произнести слова "если ты забеременеешь", или "когда ты будешь носить ребенка", или даже то выражение, к которому обыкновенно прибегают люди ее класса и воспитания: "в то время как ты будешь ждать прибавления семейства".
Магнолия слегка подтрунивала над ней.
-- Я буду играть до тех пор, пока это будет возможно. Под конец я перейду на характерные или даже комические роли. А в один прекрасный вечер между вторым и третьим действием может быть, придется опустить занавес и извиниться перед почтеннейшей публикой.
Миссис Хоукс клялась, что никогда в жизни ей не случалось слышать ничего более возмутительного.
-- К тому же плавучий театр вовсе не родовспомогательное заведение.