-- Вы, по-видимому, успели досыта наговориться обо всем этом с вашим Равенелем! Но прежде всего потрудитесь выслушать меня. Я все решила без вашей помощи! Да. Мы будем продолжать дело. По крайней мере, я буду продолжать его.
-- Но, мама...
-- Твой отец не оставил завещания. Он и тут верен себе! Я имею столько же прав на его имущество, как и ты. Больше даже. Я жена его. Не воображай, что я откажусь добровольно от дела, которое создавалось годами. Плавучий театр был застрахован. Страховое общество возместит нам убытки. Жизнь твоего отца тоже была застрахована. И очень удачно застрахована, по-моему. Ты получишь свою часть. Мы будем жить по-прежнему. Ни в какие Фивы я не поеду. Ты будешь играть инженю, Равенель любовников, Ким...
-- Нет! -- крикнула Магнолия (точно такой же крик вырывался когда-то у самой Парти). -- Не Ким!
-- Почему?
Вдова Хоукс была полна устрашающей и неукротимой энергии. Рукава ее черного траурного платья развевались подобно крыльям ангела смерти. Капитан Энди погиб. Ну что ж! Она возьмет на себя управление плавучим театром -- "Цветком Хлопка". Магнолия отдавала себе отчет в ее планах. Впрочем, всякий человек, знающий миссис Хоукс, без труда разгадал бы их. Она хотела командовать не только судном, но и людьми. Магнолия не была слабым созданием. Напротив, у нее было много энергии. Но какая энергия могла сравниться с вулканической энергией Парти Энн Хоукс?
Узнав о решении миссис Хоукс, Равенель встал на дыбы. Магнолии удалось, однако, упросить его хотя бы временно, в виде пробы, принять ее предложение. Он хмуро согласился.
-- Ничего не выйдет, Нолли. Уверяю тебя. Рано или поздно, мы перегрызем друг другу глотки. Она полна самых коварных замыслов. Это видно по ее глазам.
-- Потерпи хоть немножко, Гай. Очень прошу тебя. Сделай это ради меня и Ким.
Не прошло и недели, как на "Цветке Хлопка" поднялось восстание. Первым покинул судно Уинди. Когда одна из громадных ног его ступила на сходни, стало ясно, что ничто уже не сможет остановить его. Ему было за семьдесят лет. Но он казался таким же бодрым, как пятнадцать лет тому назад, в день, когда вступил на "Цветок Хлопка". С разъяренной вдовой он распрощался в достаточной мере лаконично.