Полагаю, ты считаешь ниже своего достоинства вспоминать "Цветок Хлопка" и рассказывать о нем Ним. Фотографию ее я получила. Нахожу, что девочка выглядит неважно. Наверное, ложится не вовремя и питается неподходящей для ребенка пищей. Интересно знать все-таки, какое ты даешь ей воспитание? Что это за монастырский пансион, о котором ты писала? От роду не слыхала о таких. Ну, кончаю! Бог свидетель, у меня слишком много дела, чтобы писать длинные письма, да еще тем, кто вовсе в них, должно быть, не нуждается. Все-таки мне хотелось бы знать, как вы живете, то есть ты и девочка, конечно.
Твоя мать Партинья Энн Хоукс".
Письма Парти Энн наполняли Магнолию тревогой, досадой, нежностью и тоской. Она знала, конечно, что мать по-своему любит и ее, и внучку, что ей часто не хватает их обеих. Она была уверена, что мать оказала бы им, в случае нужды, и денежную помощь. Но какое злобное удовольствие почувствовала бы она, если бы дочь обратилась к ней за помощью! Этого удовольствия Магнолия не желала ей доставлять. Между тем материальное положение ее становилось все хуже и хуже. Ким подрастала. Пора было серьезно подумать о ее воспитании. И все-таки Магнолия держалась стойко. Письма ее к матери были полны героической лжи.
"Гай бесконечно добр ко мне... Стоит мне высказать какое-нибудь желание... Все говорят, что Ким развитая девочка... В будущем году мы собираемся в Европу... Новая шубка... Мы никогда не ссоримся... Я очень счастлива..."
Но мать так же хорошо умела читать между строк, как и дочь. На одно из восторженных писем Магнолии миссис Хоукс ответила: "Знаю я твои шубки! Сегодня роскошная шуба, а завтра есть нечего. Полно врать".
Глава пятнадцатая
Все чаще задумывалась Магнолия о необходимости дать Ким образование. Что будет с девочкой? Чтобы быть спокойной за будущее дочери, ей были необходимы собственные деньги. Ведь на Равенеля трудно было рассчитывать. Когда ему везло, он засыпал жену и дочь подарками и удивлялся тому, что в глазах Магнолии все чаще появляется выражение тревоги.
-- Разве тебе не хватает чего-нибудь? Я подарил тебе все, что ты желала. На тебя трудно угодить последнее время.
Когда бумажник его был пуст, он грустно разводил руками:
-- Да ведь я сказал уже, что у меня ничего нет! Разве я отказывал тебе в чем-нибудь, когда у меня были деньги? Почему ты изводишь меня?