-- Трудно жить так, Гай. Сегодня -- все, завтра -- ничего. Неужели мы не можем жить, как все? Эти скачки от богатства к нищете -- ужасны. Я больше не в силах выносить это.
-- Тебе следовало бы быть женой какого-нибудь конторщика.
Магнолия стала подумывать о заработке, который позволил бы ей иметь собственные деньги. Чем бы ей заняться? Что она умеет делать? В течение нескольких сезонов она была актрисой плавучего театра. Немножко играет на рояле. Немножко -- на банджо. (О милый камбуз Джо и Кинни на "Цветке Хлопка"!) У нее небольшой, но чистый и мелодичный голос...
Робко, нервничая, с краской на лице, она заговорила однажды на эту тему с Равенелем. Был прекрасный вечер. Они ехали обедать в Соннисейд-отель. На этой неделе фортуна была к Гайлорду благосклонна. Холеные красивые лошади едва касались копытами земли. Высокий желтый лакированный шарабан ярко блестел в лучах осеннего солнца. Магнолия смеялась и чувствовала себя счастливой. Прогулки в шарабане по пригородам доставляли ей огромное удовольствие. Равенель был очарователен и весьма доволен собой, своей красивой, нарядной, молодой женой, своим шарабаном, своими лошадьми, погодой и предстоящим обедом. Они ехали через Линкольн-парк. Соннисейд-отель находился в двух часах езды на север от Чикаго и пользовался особым расположением публики. Владелец ресторана, старик Доулинг, брал по доллару с персоны за обед. И какой это был обед! Бифштексы были так сочны и нежны, что их можно было разрезать вилкой. Старик Доулинг сам ходил за своими телятами. Старуха Доулинг сама откармливала птиц. У них был собственный огород. К столу подавались только что собранные помидоры и зеленый лук. Из сладких блюд славилось сливочное мороженое и гигантский шоколадный торт собственного изготовления.
-- Дай мне вожжи, Гай!
-- Подожди немного! Лошади горячатся. Будешь править потом, когда мы выедем за черту города. Здесь очень тесно.
Пользуясь прохладой ясного августовского дня, все экипажи Чикаго высыпали на улицу.
-- Я хочу сейчас, Гай!
-- Пусть лошади угомонятся немного!
-- Но я совсем не хочу править ими, когда они угомонятся! Папа всегда позволял мне править горячими лошадьми!