-- В таком случае я займусь вами.
-- Любезность за любезность, сэр. Больше вы от меня не добьетесь интервью. Мод Адамс, миссис Фиси и Дузе отказывались принимать критиков. Они были правы. Все ваши газетные статьи ужасно безлики. Довольно болтовни. Да здравствует таинственность! Публика и так уже считает себя слишком хорошо осведомленной о жизни актеров!
-- Что в этом плохого? -- кисло отозвался театральный критик.
Раздался троекратный стук в дверь.
-- Занавес! -- в ужасе воскликнула Ким.
Можно было подумать, что это ее первое выступление. Она в последний раз посмотрелась в зеркало.
В этот момент в уборную вошла девушка-мулатка в черном шелковом платье, в чепчике и туго накрахмаленном белом переднике. У нее был такой корректный вид, что ее свободно можно было принять не за настоящую горничную, а за актрису, собирающуюся выступить в роли горничной.
-- Занавес, Бланш?
-- Еще полминуты, мисс Равенель. Вам телеграмма.
Она подала Ким желтый листок.