-- Занавес, мисс Равенель!
Она быстро пошла к дверям.
-- Не могу ли я быть вам чем-нибудь полезен? Может быть, вызвать вашу мать?
-- Она и Кен приедут сюда через полчаса. Не стоит.
Ким поспешно направилась к выходу на сцену. Критик последовал за ней:
-- Я не хотел бы быть неделикатным, мисс Равенель. Но ведь это очень интересно... ваша бабушка... восемьдесят лет... вы сами понимаете...
-- Хорошо, -- бросила она ему через плечо. -- Поговорите с Кеном.
Ким постояла несколько секунд не двигаясь, чтобы окончательно прийти в себя. Потом исчезла. И еще через несколько секунд со сцены донесся ее приятный голос. Она играла американку, вышедшую замуж за англичанина. Критик отчетливо расслышал первые слова третьего действия:
-- Меня тошнит от этих английских завтраков! Угощать почками в девять часов утра! Только англичанам это и может прийти в голову!
В сотый раз играя эту роль, Ким все время упорно думала о том, что тотчас по возвращении в уборную должна спрятать телеграмму под баночку с вазелином или за зеркало. Только бы Магнолия не вздумала уйти из театра до окончания спектакля! Ее нужно подготовить. Вид каждой телеграммы приводит ее в ужас. Это вполне понятно. Ведь о смерти Гайлорда Равенеля в Сан-Франциско ей сообщили по телеграфу. Гайлорд Равенель... Какое красивое имя! И какой это был пустой и вместе с тем очаровательный человек.