-- Ну так вот... Я была в своей комнате и уже собиралась гримироваться к спектаклю, как вдруг услышала сперва какие-то странные звуки, а потом невнятные крики "Элли! Элли!", удар, и, наконец, шум грузно падающего тела.
Магнолия с изумлением почувствовала, что все лицо ее залито слезами. Она плакала не от душевной боли, а от восхищения, охватившего ее при мысли, что мощная душа ее матери угадала присутствие врага, неожиданно подкравшегося к ней и нанесшего ей удар сзади.
-- Полно! Полно! -- повторяла Элли Чиплей, довольная тем, что ее рассказ заставил, наконец, расплакаться эту красивую сдержанную женщину. -- Полно! Полно!
Она погладила руку Магнолии:
-- Посмотрите, дорогая! Вот наш театр! Как странно видеть его неосвещенным!
С каким-то трепетом в душе всматривалась Магнолия в темноту. Неужели и театр изменился до неузнаваемости? Что-то большое, белое и длинное виднелось на черной воде. "Цветок Хлопка" стал как будто больше. Но остался таким же. Подъехав ближе, Магнолия увидела громадные черные буквы на белом фоне:
"ЦВЕТОК ХЛОПКА"
Плавучий театр Партиньи Энн Хоукс
Наконец! Река! Она разлилась от апрельских дождей и снегов, которые щедро питали ее каждой весной Река Миссисипи.
Словно издалека долетали до Магнолии слова Барнато: