-- Мы только что открыли сезон, который обещал быть на редкость хорошим. Да! Урожай был великолепный, лучше, чем прошлом году. Мы ожидали отличных сборов. Я не хочу утруждать вас деловым разговором... но труппа волнуется. Это вполне естественно... всех беспокоит, что будет дальше. Наш театр -- лучший из плавучих театров... Собственная электрическая станция... Собственный холодильник... Пятьсот мест.
Река. Широкая, желтая, бурная. Магнолия вся дрожала. Она прошла по крутому берегу, по сходням, на нижнюю палубу, похожую на галерею. Свет в окошечке кассы. Несколько слуг-негров, почтительно уступающих дорогу белым. Звук банджо где-то на берегу. Афиша в фойе. Магнолия посмотрела на нее. "Буря и солнце". Буквы заплясали перед ее глазами. Глухо донесся до нее голос:
-- Посмотрите-ка! Ей дурно!
Страшное усилие воли.
-- Нет. Ничего! Я ничего не ела с самого утра.
Магнолия прошла в спальню. Ослепительно белые, туго накрахмаленные кисейные занавеси на окнах. Чистота. Уют. Порядок. Покой.
-- Ложитесь поскорей. Вот грелки. Выпейте чашку чая. Завтра вы встанете совсем здоровой. Нужно рано встать.
Она с удовольствием поужинала.
-- Не нужно ли вам еще чего-нибудь, Нолли?
-- Нет, спасибо.