Парти вздрогнула.
За лестницей открывался зрительный зал. В нем было все, что полагается: ряды кресел, оркестровая яма, сцена, ложи, наполовину спущенный занавес, позволявший любоваться нижней частью декорации, которая должна была изображать что-то венецианское -- по крайней мере, на ней были нарисованы ноги гондольеров, приторно-голубая лагуна и лестница дворца. Магнолия почувствовала разочарование. Правда, у лож были блестящие бронзовые перила, и кресла их, из красного бархата, показались ей великолепными.
-- Я думала, что театр светится огнями и сверкает, и вообще похож на волшебную сказку, -- сказала она.
-- Вечером это так и будет, -- успокоил ее Энди. Теплые, гибкие пальчики держались за его руку. -- Вечером театр действительно похож на волшебную сказку. Тогда все лампы зажжены, много публики и играет музыка.
-- Где кухня? -- спросила миссис Хоукс.
Энди проворно открыл маленькую дверцу под сценой и сделал знак рукой. Партинья, грузно ступая, последовала за ним. Последней шмыгнула Магнолия. Кают-компания и камбуз помещались под самой сценой. Поперечные балки были настелены так низко, что даже Энди принужден был нагибаться, проходя под ними, а Магнолия могла свободно достать до них пальцами. Впоследствии казалось совершенно естественным, что команда и актеры "Цветка Хлопка" входят в кают-компанию, почтительно согнувшись, как бы заранее принося благодарность за предстоящую трапезу.
В кают-компании стояли два больших стола, каждый примерно человек на десять, и в самом конце третий, поменьше, человек на шесть.
-- Это наш стол! -- смело заявил Энди.
Партинья фыркнула. Но чуткий Энди сразу заметил, что в ее фырканье несколько меньше неудовольствия, чем полагалось бы ждать от жены.
По пути из кают-компании на камбуз капитан Хоукс позволил себе несколько пояснений: