-- Джо и Кинни -- она стряпает, он подает, моет посуду и тому подобное, -- обещали приехать к апрелю. Оба служили на "Цветке Хлопка" не меньше десяти лет. Камбуз только что отремонтировали. Какая в нем чистота! Просто игрушечка! Посмотри на плиту!
Хитрец Энди!
Партинья Энн Хоукс посмотрела на плиту. Что это была за плита! Широкогрудая, вместительная, просторная, напоминающая какое-то громадное черное млекопитающее, готовое кормить своей грудью бесчисленное множество голодных горшков и кастрюль. Она действительно сияла чистотой. Всякому должно было быть ясно, что на ней и в ней могут приготовляться только нежные, питательные, вкусные вещи. Над плитой и по трем остальным стенам висели на особых крюках кастрюли, сковородки и котелки всевозможных размеров. В углу стояла запасная керосиновая плита.
-- Для горячей закуски после спектакля, -- объяснил Энди, -- кофе, яйца. Чтобы не топить зря большую.
Казалось, Парти Энн усиленно соображала что-то. Потом на лице ее появилось выражение радостной задумчивости. Заметив это, она попыталась замаскировать свое настроение:
-- И все это для каких-то бездельников! Ваше хозяйство будет стоить уйму денег! Вот что!
-- Оно и даст уйму денег! -- радостно возразил Энди.
Пробегавшая по камбузу черная кошка, гибкая, сытая, с лоснящейся шерсткой, посмотрела на супругов Хоукс янтарно-желтыми глазами, остановилась подле Партиньи и, выгнув спину, потерлась об ее юбку.
-- Для мышей, -- сказал Энди.
-- Брысь! -- крикнула Парти. Но в голосе ее слышались мягкие нотки, и кошка не двинулась с места.