-- Дочь моя! Мое родное дитя!.. Зачем я дожила до этого?.. Уж лучше бы... ее в могиле... Зачем я позволила ее ножкам ступить на эту грязную посудину?..
-- Ты сама способствовала этому, Парти. Помнишь, когда миссис Минс вывихнула ногу и мы подумали, что она не будет в состоянии ходить, ты соглашалась заменить ее. Если бы она не была таким гренадером и не плюнула бы на свой вывих, клянусь, ты играла бы в тот вечер. Тебе безумно хотелось играть.
-- Мне! Играть! Конечно, я сыграла бы ту роль гораздо лучше какой-то Софи Минс. Тут и заслуги особенной не было бы. Куда бы я годилась, если бы даже на это не была способна!
Возражение прозвучало в достаточной мере слабо. Энди угадал, какие честолюбивые мечты свили гнездо в железной груди Партиньи:
-- Вставай-ка скорей и пойдем смотреть ее! Не хочешь ли глоточек виски? Хорошо, если бы ты помогла Нолли переделать костюмы. Они страшно коротки ей. Ну! Ну! Ну! Что с тобой?.. О Боже!
Парти Энн опять забилась в истерике:
-- Дочь моя! Моя маленькая девочка!
Пора было использовать самые решительные меры. Капитан Энди слишком много возился с актрисами, чтобы не знать, каким оружием борются с истерикой:
-- Не забывай деловой стороны вопроса, Парти. Весь день расхаживали сегодня по городу мальчишки с плакатом в шесть футов длиной, на котором красным написана реклама: "Необычайное выступление Таинственной Актрисы Магнолии в "Невесте пастора"". Я произнес большую речь. Предварительная продажа идет блестяще! Такой у нас еще не было в этом году. Док сидит в кассе и загребает денежки обеими руками. Вместо того чтобы валяться тут и охать, вам не мешало бы, сударыня, спуститься вниз и помочь ему.
-- Сколько в кассе денег? -- спросила Партинья тоном эксперта.