-- Вы не имеете права так подводить меня, Шульци, -- сказал Энди.
-- Я должен ехать, капитан. До тех пор пока вы не найдете кого-нибудь подходящего, любовников будет играть Фрэнк. Может быть, я вернусь. С режиссурой отлично справится Док.
-- Фрэнк никогда не будет играть любовников! -- твердо заявила Парти Энн. -- Это мое последнее слово, Хоукс.
-- Об этом не может быть и речи! Хороший любовник, нечего сказать, вышел бы из Фрэнка, у которого вместо головы еловая шишка, а ноги под стать слону. Послушайте, Шульци. Вы слишком давно на сцене, чтобы не понять, что ваш отъезд ставит меня в крайне затруднительное положение. Ни один актер не сделал бы этого.
-- Вы совершенно правы. Я сам бы ни за что не сделал этого. Только ради нее! Когда она ушла от меня, я написал ей: "Если я буду нужен тебе, позови меня и я приеду". Я ей нужен. Она зовет меня. Я должен ехать.
-- Надо подумать и о нас, -- сказала Парти. -- Что же это в самом деле! Сперва Элли, потом вы! После стольких лет службы! Хорошая парочка, нечего сказать!
-- Не надо, Парти!
-- Не выводи меня из терпения, Хоукс. Ты всякому готов позволить сесть тебе на голову!
-- Я ведь уезжаю только потому, что нужен ей, -- снова стал объяснять Шульци, чуть не плача. -- Она больна. Здесь, в Новом Орлеане, вам нетрудно будет найти любовника. Ручаюсь, по набережной бродит добрый десяток актеров, которые лучше меня. Кстати, я был только что в порту и случайно разговорился там с одним парнем. Узнав, что я актер с "Цветка Хлопка", он сказал, что ему случалось выступать на сцене и что актерская жизнь пришлась ему по вкусу.
-- Еще бы! -- проворчала Парти. -- Еще бы не по вкусу! Вы говорите так, будто "Цветок Хлопка" -- какой-нибудь второразрядный театришка! Новый Орлеан кишит бездельниками которые...