-- Ну вот, оттого-то я тебе и толкую сегодня, что надо делать. Мы поедем за город завтра, Па и я. У Дирка будет все, чтоб жить прекрасно. Об этом мы позаботимся.
Но Селина возразила:
-- Но я хочу сама об этом позаботиться, вот в чем дело. Сама сделать все для него. Я сумею. Только от меня он должен получить все, что украсит ему жизнь.
-- Но это эгоизм, Селина!
-- Я этого не думаю. Ведь я хочу жить только для Дирка.
На другой день, около полудня, Верхняя Прерия, заслышав непривычный шум мотора, кинулась к окнам и калиткам и была немало поражена, увидев Селину де Ионг в ее бесформенной фетровой шляпе и сияющего Дирка в блестящем красном автомобиле, мчавшемся по Гельстедской дороге и перепугавшем всех фермерских лошадей. Куда девалась кляча де Ионгов, собака Пом и повозка с овощами? Верхняя Прерия пребывала в состоянии неудовлетворенного любопытства целых двадцать четыре часа.
Идея такого помпезного возвращения принадлежала Юлии; Селина подчинилась, она слишком была утомлена, чтобы спорить с кем-нибудь. Захоти Юлия отправить ее в Ай-Прери в башенке на спине слона, Селина бы и на это согласилась, -- скорее, не могла бы протестовать.
-- Я вас доставлю домой в один миг, -- энергично заявила Юлия. -- Ты похожа на привидение, а малыш -- совсем сонный. Я позвоню папе, и он отошлет твою тележку на ферму с кем-нибудь из своих конюхов. Предоставь все мне! И неужели ты никогда еще не ездила в автомобиле? Ничего в этом нет особенного. Я люблю больше лошадей, и Па тоже.
Дирк принял новость, как нечто вполне естественное, приспособившись быстро, как все дети, к перемене их положения. Малыш даже заявил важно, что у него будет непременно такой же автомобиль, когда он вырастет, и он будет мчаться даже быстрее, чем этот.
Ян Стин в первую минуту лишился от изумления дара речи.