Она нагнулась вперед. Глаза ее стали еще больше, сверкали нестерпимо. Ее руки, тонкие, смуглые, горячие руки, лежали на коленях. Дирк глядел на нее спокойно. Внезапно слезы выступили у нее на глазах.
-- Не гляди на меня так, Дирк!
Паула откинулась снова в своем кресле, сжалась в комок. Она словно постарела в одну минуту.
-- Мой брак -- одно недоразумение. Ты сам, конечно, это видишь.
-- Ты ведь знала, что так будет. Разве нет?
-- Нет. Да... О, не знаю, право. Да не все ли равно сейчас? Я не претендую на то, чтобы иметь влияние, как это говорят, на твою жизнь. Я просто люблю тебя -- тебе это известно, -- и мне хочется, чтобы ты был большим человеком, добился успеха. Это материнское отношение, я полагаю.
-- Я думаю, двое детей могли бы насытить материнские чувства.
-- О, я не могу приходить в экстаз от двух розовых комочков мяса. Я их люблю и все такое, но все, что им нужно, это -- сон, и купание, и бутылки с молоком через определенные промежутки времени. Не могу я чувствовать себя удовлетворенной и гордой оттого, что имеются на свете эти два славных розовых зверька.
-- Так что же я должен делать, по-твоему, Паула?
Она снова оживилась.