-- Послушай, Селина Дирк и Паула слишком много бывают вместе. О них уже сплетничают.
-- Сплетничают? -- Улыбка исчезла с лица Селины.
-- Видит Бог, я не слишком строга к ним. Трудно в наш век и в моем возрасте осуждать подобные вещи. Думала ли я когда-нибудь, что доживу до того времени, когда... Но Паула ужасно неблагоразумна. Все знают что она с ума сходит по Дирку. Все это не повредит ему, но что же будет с Паулой? Она совсем забывает о своем положении. Ходит только туда, куда и он приглашен. Конечно, Дирк ужасно популярен: таких молодых людей мало в Чикаго -- и красив и воспитан, и так быстро делает карьеру, и все такое... Но они постоянно и повсюду вместе. Я спрашивала у Паулы, не думает ли она развестись с Штормом, но она говорит, что это невозможно потому что ей недостаточно ее собственных денег, а Дирк зарабатывает не особенно много. Он получает какие-то тысячи, а она привыкла распоряжаться миллионами. Вот как обстоит дело.
-- Но они друзья детства, -- возразила Селина довольно неуверенно.
-- Теперь они больше не дети. Не глупи, Селина. Эта наивность в твои годы просто смешна.
Нет, она больше не была наивной. В ближайший приезд Дирка (он посещал ее все реже) Селина позвала его в свою спальню -- прохладную, темноватую, бедную спаленку со старой кроватью из ореха. В белой ночной сорочке с высоким воротом, с заплетенными на ночь длинными косами она выглядела совсем девочкой в тусклом освещении спальни на этой огромной кровати.
-- Дирк, присядь сюда, на кровать, как ты всегда бывало делал.
-- Я смертельно устал, мама двадцать семь партий в гольф хоть кого утомят.
-- Я знаю. Это приятная усталость. Бывало я так уставала и все тело у меня болело, когда я работала целый день в поле, сажала или снимала овощи.
Дирк молчал. Селина дотронулась до его руки.