Прилив тоски по отцу охватил ее, тоски по прежней жизни с ним, веселым обедам, театру, по его философски-юмористической болтовне с ней, тоски даже по безобразным домам и улицам Чикаго, по Юлии, по школе мисс Фистер, тоски по всему тому, что было привычно, знакомо -- и потому дорого. Даже тетки Эбби и Сарра утроили свою непривлекательность, когда она думала о них здесь, в этой холодной спаленке фермерского дома, который внезапно стал ее домом. Селине захотелось плакать, она поспешно отвернулась от света и попыталась заняться осмотром других вещей в комнате. Темно-синий жестяной цилиндр, похожий и не похожий на печь, вычищенный до блеска точно так же, как труба внизу, в гостиной.
-- Что это такое? -- спросила, указывая на него, Селина.
Марта, поставившая между тем лампу на маленький умывальник и готовившаяся уходить, гордо улыбнулась.
-- Это барабан.
-- Барабан?
-- Чтобы обогревать вашу комнату (Селина дотронулась до него: холодный как лед), когда в нем есть огонь, -- добавила поспешно Марта.
Впоследствии Селине пришлось на деле узнать, каким мифом было отапливание комнаты этой оригинальной печью. Цилиндр сообщался с трубой, выведенной от печи в гостиной сквозь дыру в потолке наружу. Даже когда печка в гостиной пылала огнем, и малая доля этого жара не достигала "барабана" в спальне Селины: он оставался так же холоден и бесстрастен, как девушка, не разделяющая пылких чувств нелюбимого поклонника. Холод в комнате изменил множество привычек Селины, в том числе привычку читать по ночам и мыться по утрам с головы до ног. Селина любила купаться каждое утро, хотя в те времена многие и в городе смотрели на это, как на проявление эксцентричности. Но продолжать это в ледяной атмосфере степной фермы Иллинойса было уже не эксцентричностью, а безумием, даже если бы к ее услугам и был котел горячей воды, чего, конечно, и в помине не было. Селина была рада хотя бы возможности получать кувшин воды на ночь и торопливо, кое-как вымыться при условном тепле от знаменитого "барабана".
-- Ма-а-рта, -- загремел голос снизу. Вместе с этим зовом проголодавшегося мужа снизу донесся запах чего-то подгоревшего в печке. Затем раздался топот и грохот на лестнице.
-- О Господи! -- вскрикнула Марта в ужасе, взметнув руки к небу. Она бросилась вниз, увлекая и обеих девочек.
Внизу на лестнице слышались звуки какого-то спора и голос Марты, называвший кого-то Гугендунк. Но Селина решила, что это ей чудится. Однако топот слышался уже в коридоре, куда выходила дверь ее комнаты. Селина приоткрыла ее и увидела внизу пару кривых ног, наверху -- ее собственный сундучок, а между ними широкую физиономию, седеющую бороду и тусклые глаза. У субъекта, принесшего сундучок, была наружность сильно потрепанного бурями и непогодами человека.