Он смеялся, говорил взволнованно и торопливо, был похож на мальчика.
Даллас, оживленная не меньше Ральфа, любовалась всей этой суетой.
-- Они сбежали, -- объяснила она Дирку, -- сбежали от обширной программы, приготовленной в их честь на сегодня. Не знаю, откуда взялось мнение, будто французы вежливы. Генерал -- настоящая деревенщина, не так ли, генерал? И запуган до смерти нашими дамами. Он -- единственный французский генерал, который, будучи в плену, потрудился изучить английский язык.
Генерал усиленно кивал головой и хохотал.
-- А вы? -- обратился он к Дирку, старательно и правильно выговаривая по-английски. -- Вы также артист?
-- Нет, не артист.
-- Кто же тогда?
-- Гм, банковский работник. Ценные бумаги. Знаете ли...
-- Ах, -- сказал вежливо генерал. -- Бумаги Хорошая вещь. Мы, французы, очень ценим американские бумаги, да. -- Он кивнул и обернулся к Даллас.
-- Мы все поедем, -- объявила Даллас.