Селина стояла несколько минут неподвижно, глядя мечтательно прищуренными глазами на дверь, в которую убежал Ральф. У нее потеплело на душе, и это ощущение не оставляло ее, пока она совершала свой ночной туалет умывалась из ковша, в котором было слишком мало воды для нее, заплетала пышные темные волосы, переодевалась в ночную сорочку с длинными рукавами и высоким воротом. Последнее, на что она взглянула, когда тушила лампу, был синий "барабан", стоявший в углу, как терпеливый евнух на страже. Ей даже удалось улыбнуться потому что тяжелое настроение незаметно рассеялось. Но позднее, в темноте, когда она лежала в огромной кровати оно вернулось. Кому не знакомо это чувство одиночества и жути, охватывающее вас ночью в чужом доме, среди спящих чужих людей? Селина съежилась в комочек, натянув конец одеяла на голову и замерла в нервном напряжении, ловя каждый шорох. Резким ноябрьским холодом тянуло от окна -- с полой, удобренных "сухой кровью". Она дрожала и морщилась, вспоминая все вновь. Снизу поначалу доносились голоса -- резкие, непривычные для ее слуха. Потом голоса замолкли, во дворе залаяла собака, ей ответила другая, засвистел где-то далеко поезд. Вот стучат копытами лошади в конюшне. Ветер за окном качает ветви деревьев.
Ее золотые часы очень тонкой и изящной работы -- подарок отца в день ее восемнадцатилетия -- дружески тикали под подушкой. Она вытащила их оттуда и держала в руке у щеки, чтобы было уютнее.
Селина знала, что не уснет этой ночью. Она была в этом уверена. И все-таки уснула.
Глава четвертая
Когда Селина проснулась, в окно глядело ясное, холодное ноябрьское утро. Слышались голоса детей, ржание лошади из кухни -- шипение мяса на сковороде и запах жареного. Внизу во дворе -- клохтанье и писк. Был шестой час. Начался первый день новой жизни. Сегодня ей предстояло приступить к занятиям в школе. Через два часа она станет мишенью, на которую будут устремлены глаза целой толпы краснощеких Герти, Жозин, Ральфов.
В спальне было невероятно холодно. Понадобилось героическое усилие для того чтобы вылезти из-под одеяла и надеть буквально ледяное белье и платье.
Миновал ноябрь. Каждое новое утро походило на предыдущее. В шесть часов.
-- Мисс Пик. Вставать пора, мисс Пик.
-- Встаю, -- откликалась Селина бодрым, как ей казалось голосом, хотя зубы у нее случали от холода.
-- Вы бы лучше шли сюда и одевались у печки здесь тепло.