Спустя много лет, возвращаясь мыслью к этому периоду своей жизни, Селина замечала, что в ее воспоминаниях с какой-то просто абсурдной рельефностью выступают печки. Это было не случайно. Печь изменила все течение ее жизни.
Прежде всего, печка в школе, которая была bete noir [ Предметом особой ненависти (франц.) ] Селины. Школьное здание в Ай-Прери находилось на расстоянии мили или немного больше от фермы Пулей. Селина познакомилась с дорогой к школе во всех ее видах: пробиралась по ней, когда она была обледенелой, занесенной сугробами, и когда она утопала в грязи. Занятия начинались в половине девятого. Вставать приходилось в шесть, наскоро одеваться, завтракать хлебом и сыром, иногда ветчиной и ржаным кофе без сахара и молока. Потом пальто, галоши, капор. Потом -- дорога в школу Ветер в прерии щиплет лицо, высекает слезы, мешает идти, снег засыпает глаза. Но Селине ведь было всего девятнадцать. Иной раз бывало даже весело бежать в солнце или дождь, ветер или снег, думая о печке которая ждет в конце пути. Вот и школа, окоченелыми пальцами она отпирает -- и навстречу знакомый запах класса: пахнет дымом от печки, керосином, пылью, мышами, немытыми телами, сырым деревом. Селина входит, поспешно раздеваясь на ходу, в маленькую переднюю. Там ящик со щетками, банка с керосином. В ящике -- сухая ржаная солома. Она идет на растопку. Селина спешно обмакивает пучок в керосин и сует в ржавую железную пасть печи. Зажжено. Теперь щепки, потом дрова. Печь начинает дымить. Но вот дрова трещат и загораются. К тому времени, как собираются ученики, все убрано, комната согрета и имеет жилой вид.
Разумеется, те, кто сидят ближе к печи, рискуют испечься, а те, кто подальше, у окна, -- мерзнут. Когда становится жарко, жесткое, почти колючее, вязаное нижнее белье и платье из грубой шерсти начинает раздражать кожу, и вся эта толпа детей начинает корчиться, ерзать на местах, почесывать то спину, то бок, то ноги. Селине иной раз казалось, что можно сойти с ума от этих звуков и движений. Отправляясь в Ай-Прери, она рисовала себе, как кротко, но с достоинством, будет наставлять голландских детишек, похожих па херувимов. Трудно сохранять достоинство и кротость, когда страдаешь из-за отмороженных рук и ног. Селина же страдала от этого больше, чем все ее ученики. Она сидела за сосновым столом или двигалась по классу в легкой шали на плечах, которая мало защищала от холода, с потрескавшимися и распухшими в суставах руками. Бледное личико казалось еще бледнее из-за черной шали.
Самому старшему в классе было тринадцать лет, самому младшему -- четыре с половиной. И всю эту ораву Селина просвещала от половины девятого до четырех, вся она чихала, кашляла, вертелась во все стороны, шумела или дремала, в зависимости от температуры в классе, яростно почесывая пяткой носок и носком пятку, потому что пальцы ног были отморожены и болели.
-- Эджи Вандер-Сид, разбери такую фразу: "Земля сырая, потому что шел дождь".
Мисс Вандер-Сид, одиннадцати лет, поднимается со своей скамьи и, встряхивая косичкой: "Земля -- подлежащее, сырая -- сказуемое, потому что...". Мисс Вандер-Сид в затруднении.
Селина слушает с профессиональным выражением лица учительницы: ободряющим и вместе строгим.
-- Джейн Снип, ты разбери следующее предложение: "Цветок увянет, если его сорвут".
Коричневое платье, черная шаль на плечах; мел в зябнущих пальцах Селине по вечерам, когда она думает об этом, все еще кажется, что это -- эпизод, короткая глава в ее жизни. Отец любил называть жизнь человека авантюрой. Значит, один из эпизодов этой авантюры, который потом будешь вспоминать, как нечто забавное и удивительное. Ведь еще столько всего предстоит пережить! Жизнь, огромная жизнь была еще впереди. Через пять лет -- кто знает, а может быть, и через один год, многое может измениться! Селина, проглотившая на своем веку множество бульварных романов, мечтала о кружевных наволочках, на которых она будет лежать под шелковым одеялом, нежась в постели до одиннадцати, в такое же темное и холодное зимнее утро, как вот сегодня. Шоколад прямо в постели, ловкая горничная готовит ванну..
Однажды, в начале зимы, Селине пришла несчастливая мысль открыть во время перемены окна в классе, чтобы дети могли минут пять делать гимнастику на свежем воздухе и чтобы проветрилась классная комната. Но тут же поднялись такая паника, дети так энергично выражали протест руками, головами и ногами, а в конце педели посыпалось так много протестов со стороны родителей и в письменной и устной форме, что Селина пала духом. Ей заявляли, что Джейн, Корнелиус Катрина или Эджи отправлены в школу для того, чтобы учиться чтению, и письму, и арифметике, а не для того чтоб их там держали зимой при открытых окнах.