Селина откликнулась через плечо:
-- Вы будете идти, пока не придете к запертой двери, и тогда скажете: "Сезам, отворись" -- и попадете туда.
Дикое изумление изобразилось на плоском лице вдовы. Тележка покатилась дальше. Теперь смеялась Селина, а та, другая, была серьезна.
Мальчуган округлившимися глазами смотрел на мать.
-- Это ведь из "Тысячи и одной ночи" -- все, что ты говорила. Зачем же ты это сказала? -- Внезапно, с раздражением: -- Это из книжки. Да? Это не на самом деле?
Его мать была немного смущена, но не очень.
-- Ну да, пожалуй, что и неправда, что мы едем в Багдад. Но ведь каждое место, раз тебе неизвестно, что там с тобой может произойти, тот же Багдад, Слоненок. Почем знать? Всякие вещи могут с нами случиться в Чикаго, всякие люди встретиться. Может, и переодетые калифы, и принцы, и рабы, и воры, как в арабской сказке.
-- На рынке! Туда папа ездил всегда, и ничего не случалось. Все это глупости.
Дальше мимо Ай-Прери. То там, то здесь -- голова в окошке, фигура женщины в дверях. Миссис Вандер-Сид на своем крылечке обмахивает пылающее лицо фартуком. Корнелия Снип во дворе делает вид, будто подвязывает стебли вьющегося у стены растения, а сама с жадностью сплетницы поглядывает на приближающуюся лошадь де Ионгов.
Селина всем им кивает, машет платком и окликает.