-- Как поживаете, миссис Ван-дер-Сид?
Кислый ответ на это приветствие. Неодобрение ясно читается на багровом от духоты лице фермерши.
-- Алло, Корнелия!
Корнелия очень неудачно притворяется, будто только сейчас заметила экипаж.
-- Ах, это вы, миссис де Ионг. Солнце мешает смотреть. Да я не могла бы и представить себе, что это вы -- в таком виде.
Женские взгляды, враждебные, холодные, пронизывающие...
Пять часов, шесть. Мальчик выбрался из повозки, набрал ведро воды у колодца. Они поели и напились по пути: нельзя было терять времени на привалы. Хлеб, холодное мясо, пирог. В повозке много было спелых, прекрасных овощей, которые можно было есть сырыми. Из других же можно было приготовить дома превкусные блюда. Но теперь Селине стало понятно то, чему она некогда удивлялась: что у Пулей ели все свинину, да хлеб, да пироги, почти не пользуясь зеленью, которую они разводили. Когда какой-нибудь шпинат сам посадишь, будешь пропалывать, перекапывать, потом снимать, мыть, связывать в пучки, то мысль о том, чтоб самой его съесть, возбуждает чувство отвращения, словно акт каннибализма...
Дирк вначале держался молодцом, терпеливо переносил жару, сидел очень прямо позади матери, покрикивал на лошадей.
Потом он стал клевать носом. Наступал вечер. Потянуло прохладой с озера на востоке, и туман постепенно окутал прерию, смягчая духоту осеннего дня, придавая таинственные очертания неуклюжим фермерским домам и ивам по обе стороны дороги.
-- Спишь, Слоненок?