Она уже дремала. Ночь была такая мягкая, и ноздри жадно раздувались от разных запахов, пахло полем, травой, покрытой ночной росой, немного пылью и хлевом; из прерии ветерок приносил аромат диких флоксов и золотоцвета. Селина испытывала чувство огромной благодарности, вбирая в себя запахи, шорохи, дыхание ночи. Она столько перестрадала за последнюю неделю, не пила и не ела и не высыпалась, как следует. Пережила ужас, боль от потери близкого человека, тревогу за будущее сына и свое. Теперь все в ней просило об отдыхе, боль утихала, смягчалась, и голова ее, казалось ей, никогда не была так ясна, -- вся она была точно чуткий инструмент, готовый ответить на малейшее прикосновение.
Огни города все приближались. Селина размышляла спокойно, без горечи, без упреков.
"Отец мой был неправ. Он говорил, что жизнь -- великая авантюра, прекрасное представление. Он уверял, что чем больше вы переживете и испытаете хотя бы и неприятного, тем богаче станет душа.
Так ли это? Он был умен, образован, очарователен -- и умер в игорном притоне...
...Вот мы уже около Сенной площади... Проснется ли Дирк? Маленький мой Слоненок... Нет, он спит крепко. Спит на постели из мешков рядом со своей матерью, которая поверила, что жизнь -- приключение, что надо ее принимать такой, какая она есть. Ложь. Надо брать лучшее -- и делать все, что возможно, чтоб стало лучше...
Тридцать пятая улица...
Еще полчаса, и мы будем на Сенной. Я не трушу. В конце концов продаешь свой товар за столько, сколько удается взять...
Как он мил во сне, мой малыш... Не надо звать его Слоненком. Он терпеть этого не может. Дирк -- красивое имя. Дирк де Ионг... Я постараюсь, чтобы он серьезнее смотрел на жизнь. Он отправится в путь с багажом, которого не было у его матери. Для меня уже слишком поздно, но он будет иным и будет жить иначе...
...Двадцать вторая улица... Двенадцатая... Сколько народу на этих улицах! Как я все-таки люблю город. Разбужу его..."
-- Дирк... Дирк, приехали... Посмотри, сколько огней и народу сколько. Мы почти у цели.