Селина встала у своей тележки. Вокруг она нашла соседей из Ай-Прери -- полдюжины знакомых лиц. Они окликали ее или подходили, критически оглядывали ее товар.
-- Как торгуете, миссис де Ионг? У вас хороший товар сегодня. Торопитесь с продажей. Сегодня жарко будет.
А глаза их говорили.
-- Женщине здесь нет места. Прочь отсюда, женщины.
Разносчики разглядывали ее букеты, ее саму и проходили мимо. Это была не невнимательность, а просто некоторая робость, боязнь необычного. Ее бледное тонкое лицо с большими глазами, воздушная фигура в черном платье, слабые и нежные, несмотря на загар, руки, стиснутые в волнении, -- все это заставляло их проходить мимо из-за инстинктивного неприятия всего необычного.
К девяти часам торговля стала тише. В паническом ужасе Селина констатировала, что выручка ее составляла пока только два доллара. Если она даже простоит до двенадцати, то удвоит эту сумму, но не больше. В отчаянии она ударила по лошадям, проложила себе дорогу сквозь кишащую людьми улицу и направилась в восточную часть города -- Уотер-стрит. Там находились комиссионные лавки. Весь район был запружен повозками, наподобие Хей-Маркета, но здесь торговля велась иначе.
Селине было известно, что Первус оставлял иногда весь товар одному комиссионеру, она даже помнила имя -- Телькотт, но не знала точно, где его лавка.
-- Куда мы теперь, мамочка?
Мальчик был все утро настроен самым благодушным образом. Он хорошо позавтракал у Криса, его занимало все новое, что он видел сегодня. Четыре пыльные искусственные пальмы у Криса показались ему верхом роскоши. А в кухне был целый ряд столов -- и чего только на них не делали! На рынке он усердно помогал Селине: обрывал начинавшие увядать листки, вытаскивал и раскладывал на виду те овощи, что посвежее да покрасивее. Но теперь он и сам, подобно овощам, немного увял от жары.
-- Куда мы едем, ма?