-- На мой взгляд, это не существенно, но Дики родом из Голландии. То есть они давным-давно оттуда переселились. Еще с Гудзоном. А фамилия моей прапрабабушки -- Момрой. Вам не верится, верно, что у таких никудышных людишек, как мы, этакие предки? Конечно, моя мать... -- он запнулся.
Ее робкая ручка легла на его локоть. Он сделал движение, будто желая накрыть ее своей, но не решился. Ветка продолжала вгрызаться в землю.
-- Временами, когда мой отец бывает... когда он выпьет лишнее... ему представляется, что он один из своих предков. Иногда этот предок -- голландец, иногда -- англичанин, но всегда в таких случаях он становится страшно важным, так что даже моя мать не может... не может его перекричать. Вы бы послушали, какого он мнения обо всех вас, обо всех этих господах, что живут в шикарных домах у Мичигана. Мой брат Пом говорит...
-- Пом?
-- Помрой. Помрой Дик, понимаете? Я думал, что, может, если бы ваши знали о... то есть, что мы не... что мой отец...
Она слегка покачала головой.
-- Дело не в том. Видите ли, это деловые люди. Такие, у которых магазины или земля... Или молодые адвокаты. Вот кого мама и отец...
Они не решались закончить свои фразы. Бережно подбирали слова, боясь оскорбить друг друга. Он засмеялся:
-- Положим, особого среди нас выбора не будет, когда эта заварушка кончится!
-- О, Джесси, ведь война продлится не дольше двух-трех месяцев. Отец говорит, не больше нескольких месяцев.