-- Наша главная закупщица сегодня возвратилась из Нью-Йорка. Фамилия ее Хили. Ежедневно причесывается у парикмахера и носит изящнейшие черные крепдешиновые платья с умопомрачительными воротничками и манжетами, которым просто цены нет. Вы бы послушали, как она произносит слова: у нее не просто каша -- целый обед во рту. Не делай таких страшных глаз, мама, я нарушаю хороший тон и отлично это знаю!.. Когда входит какая-нибудь важная покупательница, ей говорят: "Разрешите предложить вам заграничную вещицу, полученную только вчера". Все дорогие блузки называются "заграничными вещицами". Конечно, с начала войны они ценятся чуть ли не дороже бриллиантов. Хили была раньше продавщицей. Говорят, у нее седые волосы, но она красит их в замечательно задорный красновато-рыжий цвет. Получает громадное жалованье и содержит мать и шалопая брата. Мне она нравится. Ногти ее сверкают неописуемо. Называет меня "детка". Интересно, настоящий ли у нее жемчуг?
Теперь Лотти слушала с большим любопытством рассказы Чарли о собрании клуба под девизом "Всегда вперед!". Чарли правила одной рукой, откинувшись назад и почти лежа на сиденье. "Какая в ней небрежная уверенность, -- подумала Лотти. -- Совсем ребенок, а вместе с тем, сколько в ней жизненной силы и сметливости". Клуб "Всегда вперед", объяснила Чарли, учрежден для женского персонала Шильда. Сегодня утром, перед открытием магазина, состоялось собрание по случаю двадцатипятилетней годовщины клуба.
-- Вот все расселись. Все, как одна, в черных платьях и белых воротничках, Впрочем, некоторые воротнички особой белизной не отличались. Пожалуй, стирка воротничков по ночам после целого дня работы может через несколько лет потерять свою привлекательность. Сначала Кисинг произнес речь о значении фирмы Шильда и о возвышенности ее целей. Не знаю, откуда он это взял, но выходило так, что служить у них приказчиком -- невероятно высокая честь и удача. Кисинг -- это главный управляющий. Затем он уступил место миссис Хоу. Она порядком стара, и зубы у нее торчат, а голос пронзительный и какой-то сварливый. Во всяком случае, он никогда не понижается даже в конце фразы. Она рассказала, что, когда она основала клуб, в нем было только пятнадцать членов. И, мол, посмотрите, каков он теперь! Если принять во внимание, что состоять в нем обязательно и что членские взносы автоматически вычитаются из жалованья со дня поступления в магазин, то непонятно, почему миссис Хоу так хвастает этим. Как бы то ни было, она страшно горда. Можно подумать, что она обратила язычников в христианскую веру. Своим скрипучим голосом миссис Хоу поучала нас, что за работу надо браться с радостью и добрым желанием, -- тогда она легка и приятна. А вернувшись вечером домой, мы с таким же добрым желанием должны помогать нашим матерям мыть посуду. Затем она прочитала нам скучнейшее стихотворное воззвание, Что-то в таком роде:
Кто желает и не смеет,
Ждет того плохой финал.
Перед жизнью кто робеет,
Тот без боя проиграл.
И так далее насчет борьбы и людей, достигающих успеха. Все барышни сидели, как полумертвые: накануне они работали сверхурочно, как обычно в начале весеннего сезона. Затем на эстраду вскочила одна девица -- клубный инструктор по атлетике, здоровенная и довольно смазливая, и хрипло прокричала: "Троекратное ура в честь миссис Хоу! Гип, гип, ура-а!" Мы все запищали. Затем эта девица говорила о значении физических упражнений и о том, как мы должны скакать и бегать, -- очевидно, после мытья посуды, проделав предварительно свои одиннадцать тысяч миль по отделению с "заграничными вещицами" и потратив все свое красноречие на уговоры дам с внушительным бюстом, что блузка тридцать восьмого размера для них чуть тесновата... "Романтика деловой предприимчивости", Эх!
-- Но ведь тебе это нравится, Чарли?
-- Да. Бог знает почему! Конечно, я не собираюсь превратиться со временем в одну из Хили или Хоу или даже в Кисинга в юбке... Джесси написал обо всем этом стихотворение.