-- Переводите на вторую скорость! -- закричала она страдающим голосом. -- Разве не слышите, как стучат клапана!
Пикник устроили в стороне от дороги на лесистом пригорке с широким видом на окрестные луга. Бен Гарц -- полный, в котелке -- на лоне природы выглядел трогательно и несуразно.
Он старался быть полезным: собирал хворост для костра, носил воду, устраивал из подушек и пледов сиденья, но ничуть не обиделся, что остальные предпочли усесться на голой земле.
-- Замечательно! -- восклицал он время от времени. -- Замечательно! Да, господа, ничто не сравнится с этим! Выбраться из города на свет Божий! Как хороша жизнь!
Засунув салфетку под жилет, Бен изображал лакея -- расхваливал бутерброды, кофе, ветчину, салат, сам ел с отменным аппетитом и то и дело подмигивал Лотти, указывая глазами на Чарли и Джесси. Этим, очевидно, он хотел сказать, что, как и Лотти, посвящен в некую большую тайну. Затем он уселся по-турецки и стал дожидаться конца завтрака, когда можно наконец закурить.
-- Не угодно ли сигару? -- протянул он Джесси Дику толстенный портсигар, когда завтрак был окончен.
-- Нет, благодарю, -- ответил Джесси, доставая из кармана бумажную пачку.
-- О, вы сторонник папирос, молодой человек? Но уверяю вас, юноша, что сотня папирос приносит вреда больше, чем целый ящик сигар. Да, мой юный друг! Вы выкуриваете после обеда легкую сигару, и, покончив с ней, вы удовлетворены и не зажигаете сразу вторую. А с папиросами другое дело. Начнешь одну, и глядишь -- всей пачки как не бывало!
Казалось, Джесси серьезно обдумывал высказанные Беном соображения. Бен Гарц полулежал, опершись ладонью правой руки о землю. Левая рука была засунута за жилет, одна нога, словно бревно, была вытянута, другая, согнутая в колене, торчала вверх. Он с наслаждением попыхивал сигарой.
Лотти внезапно поднялась.