-- Правда?
Больше она ничего не сказала. Ей больше нечего было сказать. Она почувствовала себя успокоенной, почти счастливой. Словно этот поцелуй, осквернивший ее, в то же время и очистил ее. Лотти видела, как усиленно Бен Гарц размышляет над происшедшим. Она словно слышала, как ворочаются в мозгу его сбитые с толку мысли, как подыскивает он нужные слова. Лотти понимала также, что он хотел бы заговорить о браке, но из осторожности решил отложить этот разговор.
Автомобиль остановился у пейсоновского особняка.
-- Лотти, вы злитесь? Я вас понимаю. Я страшно виноват, честное слово. Я... вы, наверное, не станете больше разговаривать со мной.
Он извинялся так, словно наступил ей на ногу. Лотти улыбнулась, стоя на крыльце.
-- Я рада, что вы меня поцеловали, Бен. Мне это было неприятно, но я рада, что вы меня поцеловали.
Он уставился на нее в полном недоумении.
Лотти открыла дверь, спокойно поднялась на второй этаж, прошла в ванную и тщательно вымыла рот изнутри и снаружи холодной водой, затем прополоскала зубным эликсиром. Вдруг она увидела флакон с надписью "Перекись водорода" и основательно прополоскала рот и ею. Пожалуй, будь в доме карболка, она воспользовалась бы и этим средством, чтобы окончательно отделаться от вкуса мокрого, скользкого поцелуя. Энергично и выразительно сплюнув, она сделала неприязненную гримасу па прощание и отправилась в свою комнату. Уже раздевшись, она вновь вернулась в ванную, вымылась с губкой и мылом, тщательно вытерла себя мохнатым полотенцем, надела чистую ночную сорочку и улеглась в постель.
Роман между Лотти и Беном Гарцем -- людьми средних лет -- пришел к логическому концу.