-- Потому что только там и можно жить. На Саус-Сайд жить с каждым днем становится все хуже и хуже -- грязь, копоть от поездов и тому подобное. А теперь еще эти негры с Юга, что работают уже с начала войны на скотобойнях, нет, жить там стало совсем немыслимо. Возьмите, например, Большой бульвар -- забит черномазыми до самой Сорок третьей улицы. Просто ужас.
Он ловко вел машину одной рукой. Другая небрежно лежала на спинке сиденья. Лотти чувствовала, как она касается ее лопаток. Но прикосновение это было такое легкое, что невозможно было рассердиться или отодвинуться. Да ей и не хотелось отодвигаться. Ситуация немножко забавляла ее. Интересно, что будет дальше. Лотти решила испить чашу этого вечера до дна. Она улыбнулась про себя, сняла шляпу и положила ее на колени. Дуновение прохладного ветерка коснулось ее лба и показалось ей глотком освежающей воды, утоляющим жажду.
Они медленно ехали парком Вашингтона, Лотти закрыла глаза, вдыхая чудесный свежий воздух. В ее комнате, подумала она, вероятно, невыносимо душно: окна выходили на восток, а вечерний бриз дул с запада.
Автомобиль остановился. Она открыла глаза. И вдруг едва касавшаяся ее рука превратилась в тугой обруч мускулов и костей, крепко обхвативший ее плечо. Бен Гарц склонился над ней. Она ощутила запах папирос, одеколона и виски -- он перед вечером опрокинул стаканчик. Бен Гарц целовал ее жарко, несдержанно и грубо. Вдруг неожиданный поцелуй открытым ртом, осклизлый, мокрый и отвратительный. Лотти почувствовала себя запачканной, оскверненной. И все же она не ответила на это ни одним из тех способов, коими дамы, как правило, выражают свой протест в тех случаях, когда их целуют против воли. Прежде всего это произошло не совсем против ее воли. Правда, она не ожидала поцелуя, но должна была учесть такую возможность, и, если быть честной, такая возможность вызывала у нее нечто вроде любопытства. Но теперь Лотти вдруг овладело отвращение до дрожи. Она высвободилась, яростно толкнула Бена рукой в грудь, ее большие, широко раскрытые глаза жестко смотрели на него. Она вытерла губы тыльной стороной ладони.
-- Отвезите меня домой, -- сказала она.
-- О, Лотти, простите! Я не знаю, что это на меня накатило... Скажите по совести, вы не...
Лотти надела шляпу.
-- Я ничуть не сержусь на вас, Бен. Я просто хочу поскорее попасть домой. Я совсем засыпаю.
Бен не поверил ее словам, но включил мотор, и они помчались по почти пустынному парку. Он считал, что неизбежно вызвал обиду и раздражение.
-- Вы, конечно, думаете, что я грубое животное или просто нахал. Но, право, Лотти, я ничего не думал... Честное слово, я считаю вас лучшей девушкой на свете. Просто замечательной девушкой. Я не знаю ни одной, которую бы я уважал сильнее...