-- Поменьше говорите, миссис Пейсон! Вам нужно беречь свои силы.
-- Легко сказать беречь! Как можно набраться сил, лежа в постели? Я никогда не лежала. Завтра встану, что бы ни говорил доктор. Мои дела трещат по всем швам. Я уже наняла маляров на первое марта. Весной предстоит большой ремонт.
Но когда наступало завтра, миссис Пейсон опять грозилась встать на следующий день... Ее воля все еще не была сломлена, но сердце отказывалось служить. То, что врачи называли ревматизмом, глубоко вонзило в нее свои когти и делало свою разрушительную работу.
Миссис Пейсон считала переезд Кемпов в маленькую квартирку на Пятьдесят третьей улице позором для всей семьи. Трифты, говорила она, никогда не отступали. Она безуспешно пыталась убедить Генри Кемпа воспользоваться пустыми комнатами особняка на Прери-авеню. Генри остался непоколебим. Он получил место управляющего отделением стекла и фарфора в большом оптовом складе. Жалованье, которое он получал, не достигало и четверти прежних доходов. Их роскошная мебель производила странное впечатление на фоне дешевых обоев новой квартиры, но Белла отказывалась расстаться хотя бы с частью вещей. Все еще изменится к лучшему, и они еще займут подобающее положение, говорила она. Вещи, не поместившиеся в тесной квартире, были сложены в верхнем этаже на Прери-авеню. А ранней весной Белла, успокоившаяся, уже занималась отделкой квартиры и торговалась с угрюмым домовладельцем о его доле в расходах по лепным работам в гостиной.
Семейные обеды по пятницам шли своим чередом. Миссис Пейсон по-прежнему давала деловые советы многотерпеливому Генри. То, о чем раньше даже думать было невыносимо, оказалось на деле не столь страшным. Но тут Чарли повергла всех в ужас своим решением променять строгую форму служащей Шильда на газ и трико Красиловского балета. Белла и даже Генри восстали против этого, а миссис Керри Пейсон боролась с Чарли, как тигрица. Все они думали, что девушка вернется к Шильду. Но Чарли хладнокровно и решительно заявила, что об этом не может быть и речи.
-- Вернуться туда? Чего ради? Меня тошнит от всего этого.
Мать и отец встретили ее слова с изумлением.
-- Но, Чарли, ведь только на прошлой неделе ты получила повышение! Ведь ты всегда говорила, что тебе там нравится. Позволь тебе сказать, что двадцатилетней девушке не пристало пренебрегать тремя тысячами в год. Через пять лет...
-- Да, да, знаю! Через пять лет я буду получать пять тысяч и мне будет двадцать пять лет. А еще через пять лет я буду зарабатывать еще больше и мне будет тридцать. А потом пройдут еще пять лет, и еще пять, и еще пять... И я начну красить свои волосы в великолепный рыжий цвет, носить шикарные импортные кружева, может быть, даже настоящий жемчуг, ногти мои будут ослепительно блестеть, и... я стану безжизненным автоматом. Этим кончают всегда, если занимаются делом просто ради самого дела.
-- Ну хорошо, а ради чего ты работала?