-- Нет, что за дурацкая мода -- не разговаривать с детьми и не носить их на руках! Они могут вырасти идиотами. Как, по-твоему, могут они чему-нибудь научиться? Лежат себе, как истуканы, или ревут до потери сознания. А все, что им нужно, -- это немножко нежности и ласки... Она хочет, чтобы старая тетушка побаловалась с ней да поиграла, правда? -- обращалась старушка к ребенку.
Клер была прелестной, нежной, как лепесток розы, крошкой, и восьми месяцев от роду уже обладала неуловимым качеством, известным под именем "стиль".
-- Она из тех девчурок, -- сказала Чарли, -- которые нарядны и в ночной фланелевой кофточке.
-- Ах, эти француженки! Шик -- вот что у нее есть!
Французская речь Чарли была скудным, заплетающимся языком американки, окончившей колледж, но она настойчиво обращалась к Клер по-французски, к полному восторгу этой молодой особы, поглядывавшей на нее широко раскрытыми глазами.
Одна из больших комнат второго этажа была заново отделана, заново меблирована и превращена в детскую. Почти ежедневно в шесть часов вечера здесь можно было застать Лотти, Чарли и тетю Шарлотту. Шестичасовая бутылка молока была чрезвычайно важным, жизненно необходимым делом. Она непосредственно предшествовала отходу ко сну. Она должна была быть выпита из каких-то высших диетических соображений в полном покое. Все трое в сумерках разговаривали вполголоса, наблюдая за Клер, лежавшей в маленькой кроватке. Клер с восторгом тянула молоко из бутылки, поглядывая на них круглыми глазками. Она сосала с невероятной энергией и с почти сказочной быстротой поглощала содержимое бутылки, если только за ней не следили самым внимательным образом.
И в этот вечер, как всегда, разговор вертелся вокруг ребенка. Разговор тривиальный, но в то же время такой важный.
-- Она так быстро растет, что опять нужно удлинить ее платьица и купить несколько пар чулок. Пятки тех, в которых она приехала, уже приходятся ей на середину ступней.
-- Лотти, посмотри! Она засыпает. А, опять проснулась и засосала, как бешеная! То отвалится в полудреме и закатит глазки, то опять спохватится и примется за дело. Никогда в жизни не видала такой сони! Спит день и ночь -- и все тут...
Тетя Шарлотта предалась воспоминаниям: