-- В те времена, когда ты и Белла были маленькими, дети носили длинные платья -- настоящие шлейфы с тысячью складок -- и бесконечное количество нижних юбочек, фланелевых и полотняных. Няньке приходилось часами вас одевать. А теперь, кажется, чем меньше на них надевают, тем здоровее они становятся.
Чарли сидела на полу по-турецки, прислонившись спиной к старому пузатому креслу.
-- Скажи, Лотти, как обращаются с детьми во Франции? Там, я слышала, их до сих пор страшно кутают и пеленают. Что было на нашей малютке, когда ее нашли?
Лотти подошла к кроватке и тихонько взяла бутылку. Клер опять закатила глазки.
Тетя Шарлотта, сидя в кресле у окна, наклонилась вперед. Ее дрожащий указательный палец чертил круг за кругом по черному шелковому колену.
-- Да, Лотти, скажи, в чем была бедная брошенная крошка?
-- Право, я... я не помню, тетя Шарлотта!
Она тщательно подоткнула одеяльце со всех сторон. Клер спала крепким сном, сжав кулачки высоко над головой, как спят здоровые младенцы. Лотти постояла над колыбелькой, вглядываясь в спящего ребенка. Старая-старая девственница в кресле у окна и молоденькая девушка, сидевшая по-турецки на ковре, пристально смотрели на нее. Тихая, мирная атмосфера детской вдруг показалась насыщенной электричеством. Малютка зачмокала губами Чарли выпрямилась, не сводя глаз с Лотти.
-- Лотти, помнишь моих пятерых... мои пять... -- Она осеклась и подавила рыдание, потом вскинула голову. -- У меня они еще будут!
Тогда тетя Шарлотта выразила словами мысль, которая бродила у всех трех женщин.