-- Почему?
-- Он был еврей, -- последовал лаконичный ответ.
Миссис Пейсон встала. Юноша тоже поднялся с кресла. Теперь он сделал это без труда. Скованность и неловкость движений исчезли... Их место заняла точная грация, какой-то легкий мускульный ритм.
-- Да, дед мой давно умер, -- вежливо продолжал он, -- отец тоже.
-- Боюсь, Лотти сегодня не может пойти с вами, -- сказала миссис Пейсон, -- она слишком много развлекалась в последнее время. Ее занятия от этого страдают. Ведь девушки в наше время...
-- Понимаю. Простите, пожалуйста!
Он слегка поклонился. В этом поклоне не было ничего заискивающего. Минут десять назад вам бы и в голову не пришло, что он способен так непринужденно и изящно поклониться. Он направился к двери, ведущей в вестибюль. По пути взгляд его упал на портрет Айзика Трифта, висевший над коричневато-красным камином. Адлер на мгновение приостановился, глядя на него.
-- Это удачный портрет вашего отца?
-- Говорят, он здесь очень похож.
-- Вероятно, это так. Теперь я понимаю, почему мой дед был до конца на его стороне.