-- Бекки, милая, ты причиняешь всем массу ненужных огорчений. Ты, наверное, сегодня просто нервно настроена или...
-- Ничуть. Меня бесит, когда сваливают на нервы мое желание высказать несколько интересных истин.
-- Ну, знаешь, истина не всегда полезна только потому, что причиняет боль.
-- Маленькая порция истины, право, не причинит тебе вреда, Лотти Пейсон. Но я согласна, что большой пользы не будет от простой констатации очевидного факта, что ты -- нечто вроде бесплатной сиделки у двух старух, которые буквально едят тебя заживо! В то время как твой друг Эмма Бартон признает, что у тебя прекрасное умение общаться с ее подсудимыми девушкам и что ты могла бы стать для нее незаменимой помощницей. А мать, наверное, колет тебе глаза твоим девичеством теперь, когда дочке перевалило за тридцать? Что же касается Эффи Кэс...
-- О Бекки, золото мое дорогое, пощади меня! Я все время пряталась за своими спицами в надежде, что ты меня не заметишь. Я прекрасно понимаю, что с тобой. Ты просто наслушалась лекций старого Бердели по психоанализу. Как тебе не стыдно! Такая славная девчонка и вдруг!
-- Я тоже понимаю, что с тобой, Эффи! Ты вечно шатаешься по массажисткам да по институтам красоты и полдня спишь в затхлых...
С быстротой молнии Эффи свернула шаром свое вязанье и запустила им прямо в голову Бекки. Снаряд попал Бекки в лицо, отскочил, мягко упал к ее ногам и развернулся. Эффи истерично рассмеялась. Бекки презрительно отшвырнула шерстяной ком ногой в замшевой туфле.
-- Ну, ладно, я бы не стала все это выкладывать, если бы Сили захотела сказать правду. Итак, я говорю, что все мы -- банкроты, потому что дали кому-то себя ограбить и наворотить кучу проблем, одолеть которые у нас не хватило сил. Вот мы и занялись все избирательными правами для женщин да "созидательной работой" и думаем, что мы страшно современные женщины. А на самом деле мы -- отжившее поколение, мы -- мягкотелые альтруистки, вот мы кто! Посмотрите на теперешних восемнадцатилетних девиц. Они знают, как взяться за дело. Их не запугаешь!
Лотти расхохоталась. В глазах ее забегали веселые огоньки.
-- Вы бы послушали, как моя племянница Чарли разговаривает со мной! Можно подумать, что мне -- восемнадцать, а ей -- тридцать два.