-- О! -- сказала Лотти и даже слегка покраснела, как девочка, выслушав этот аллегорический упрек за неумение устроить свою жизнь.
Миссис Пейсон окинула свою сестру сострадательным взглядом.
-- Так, но почему это тебе взбрело в голову, Шарлотта? -- промолвила она таким тоном, словно хотела сказать: "Ребячество или -- старческое слабоумие".
В эту пятницу, проворно взбегая на крыльцо, Лотти подумала: "Кемпы, конечно, уже здесь". Их автомобиль, блестящий и внушительный, стоял у тротуара. Чарли водила его легко, с головокружительной смелостью. При мысли о Чарли морщинка меж тонких бровей Лотти разгладилась. Любовь и согласие между тетей и племянницей были так глубоки, так сильны и так крепки, что, несомненно, их можно было объяснить не только кровными узами. Безусловно, и тени такого чувства никогда не было между Лотти и ее сестрой Беллой, и уж, конечно, такого взаимного понимания не существовало между Беллой и ее дочкой Чарли.
Старая ореховая стеклянная дверь грузно затворилась за Лотти. Все общество восседало в бывшей второй гостиной эпохи Айзика Трифта.
-- Лотти! -- прозвучал металлический голос миссис Пейсон.
-- Я!
-- Так-так!
Войдя, Лотти очутилась лицом к лицу с миссис Пейсон. Керри Пейсон опиралась на палку. Она всегда опиралась на палку, когда Лотти или Белла вызывали чем-нибудь ее неудовольствие. Очевидно, этому существовало какое-то неизвестное объяснение.
-- Здравствуйте, Белла, Генри! Простите, что запоздала.