-- Ну что ты! Ведь это Бен Гарц. Он всегда беседует с мамой о делах и о недвижимости.
-- Но приходит он ради тебя.
Чарли легко подтянулась на руках и присела на спинку старой ореховой кровати, собственноручно отполированной Лотти и покрытой светло-коричневым лаком. Тоненькая, гибкая девочка в прямом темно-синем платье. Чарли оставляла ощущение чего-то розового, белого и золотистого, так что сначала вы попросту не замечали ни красивого лба, ни энергичного, несмотря на мягкость линий, подбородка, ни больших, глубоко сидящих глаз. Длинные ноги Чарли свешивались с высокой спинки кровати. Коричневые шелковые чулки были аккуратно и умело свернуты в тугие валики пониже колен, смело обнаженных, как колени шотландца. Она критически разглядывала свою тетку.
-- Для чего, скажи на милость, ты носишь корсет, Лотти?
-- Очевидно, для того чтобы моя старая плоть имела хоть какой-нибудь вид. Я ведь не такая молоденькая газель, как ты.
-- Малость потолстела за зиму?
-- Боюсь, что да! -- Лотти надевала шелковую юбку и танцевала, чтобы легче натянуть ее. -- Я слишком мало хожу, вот в чем горе. Проклятый электромобиль!
Чарли строго посмотрела на нее.
-- Что ж, раз ты упорно хочешь быть семейной жертвой, то ничего не поделаешь. Сделала из себя какую-то омнибусную линию: отсюда до рынка, от рынка до парка, от парка до нашего дома. Городу следовало бы взимать с тебя налог за езду.
-- Но, Чарли...