-- Ладно! Можно мне капнуть твоими духами на лапы?
Пробегая по пути в буфетную мимо гостиной, Лотти слышала, как мать более решительным, чем обычно, тоном давала советы терпеливому зятю:
-- Займитесь какой-нибудь побочной торговлей, пока дела не улучшатся. Импорт не поправится до конца войны, это ясно. А когда она окончится? Может быть, пройдут еще годы и годы...
Спокойный, слегка насмешливый голос Генри Кемпа ответил:
-- Что же вы мне посоветуете, мама? Запонки... шнурки для ботинок, подтяжки? Вот вещи, всегда необходимые.
-- Вы думаете, что очень остроумны, молодой человек, но позвольте вам сказать, что будь я в вашем возрасте...
Дверь буфетной захлопнулась за Лотти. Она склонилась над прованским маслом, уксусом, перцем и прочими припасами для соуса, и на ее лице появилось то же покорное выражение обреченности, которое было у нее на чаепитии у Силии...
Все уже сидели за столом, когда появилась наконец тетя Шарлотта. Вошла она удивительно легкими, быстрыми шагами. Сегодня она казалась моложе сестры, несмотря на то что была десятью годами старше ее. Тетя Шарлотта, несомненно, стала наряжаться -- ее последняя прихоть. Достигнув семидесяти лет, она возвестила о своем намерении не шить себе впредь новых туалетов. Ее шкаф, объявила она, и так полон платьями, накопленными за последние десять лет.
-- Мы, Трифты, -- сказала она, -- не отличаемся долговечностью. Надо мне их поскорее сносить.
Туалеты из черного шелка и фая стойко сопротивлялись годами, но к семьдесят пятому дню рождения тети Шарлотты даже самые простые материи забастовали. Матовые шелка стали блестящими, блестящий фай превратился в матовый, тафта начала расползаться по швам. Тогда тетя Шарлотта пересмотрела свои наряды, презрительно потянула носом и решила их выбросить, как бабочка сбрасывает свой кокон, Словно заключив с жизнью договор на новый срок, она заказала себе полный гардероб, отослала в чистку свои старинные массивные драгоценности и отправилась с Лотти выбирать шляпу вместо чепца, с которым она до сих пор не расставалась.