Ст. Какой, батюшка, Бог! Он и знать не знает, что за Бог. У меня-таки было два сына, молодец молодца чище. Я любовался, глядя на них. А теперь обоих не стало. Одного по зиме продал в рекруты, а другого продает теперь. Жена недавно померла с печали. Да вечная ей память! Теперь умирать же бы... А и похоронить-то нечем.-- Я остаюсь без всякого призрения -- с одной нищетой, бессилием и тоскою. Не токмо что работать, и по миру-то ходить мочи нет. Ах! если бы Господь услышал молитву мою, да прибрал меня поскорее!
Говоря слова сии, он устремил взор свой на небо.Слезы были спутниками сердечной молитвы его.
Я. Добрый старик! Ни одна слеза твоя не пропадет понапрасну: они со временем все соберутся в один состав, превратятся в пламень и будут пожирать сердце виновника горестей твоих. Ты и теперь несчастлив, но еще в тысячу крат будешь несчастливее, если станешь воображать себя нечастным. Бог по испытании твердости твоей, может быть, успокоит старость твою.
Ст. Я желаю, чтобы он успокоил меня в гробе.
Я. А еще лучше, если бы он успокоил тебя в блаженной вечности.
Ст. Будь Его святая воля!
Тут спросил я их, где содержатся узники, и могу ли я их видеть.
Ст. Они заперты в трех домах, в каждом по десяти человек.
Я. В трех домах! И в каждом по десяти человек? -- Поведите меня скорее к сим несчастным жертвам ветрености господина вашего, чтобы я мог смешать слезы свои с слезами вашими.
Иду в сопровождении их в один ближайший дом, 'Который они мне указали. Подхожу -- звук цепей, вопли несчастных поражают слух и сердце мое. Слезы стремительно полились из глаз моих. Боже мой! Это хозяева, заключенные в собственных домах своих! -- Тем ли заслужили они такую горькую участь, что и денно и нощно трудились для доставления продовольствия господину своему? -- Отворяю дверь -- какое зрелище! Там страждущая мать томится в объятиях сына, и душа её, кажется, удерживается в бренном теле до тех только пор, когда начнут безутешного сына исторгать из объятий её.