-- Как быть? -- с легким раздражением произнес индеец. -- Надо будет опять спуститься к реке, взять лодку и перенести ее на Столовую гору. Туда никакое наводнение не достанет. Там у меня есть шалаш, и мы спокойно можем провести в нем ночь... Это все ты с своей трусостью! Бросился бежать, как сумасшедший, а я сдуру последовал за тобой, совершенно забыв о том, что лодка может нам понадобиться. Пойдем скорее опять к водопаду.
С этими словами он поспешно направился вниз к реке. Скрепя сердце последовал за ним и его трусливый спутник, находившийся в двойственном настроении: с одной стороны, ему очень хотелось добыть лодку, чтобы не застрять на горе и следующей ночью опять заняться вызовом сирены, и всласть выспаться, а с другой, -- он страшно опасался вернуться на то место, где могли сидеть в засаде ягуары. В таком настроении он и следовал за своим бесстрашным товарищем, испуганно прислушиваясь к малейшему шуму и дрожа всем телом.
На небольшом расстоянии от известного уже читателю водопада находилась другая -- Столовая гора, на вершине которой, по преданию, некогда был храм цапотеков. Косталь хотя и считался христианином, но в душе оставался верен культу своих предков. Поэтому он трепетно относился к месту, где, по его убеждению, был когда-то храм предков, и всегда проводил здесь ночь, когда запаздывал домой. Для этой надобности он устроил себе там шалаш и покрыл его банановыми листьями.
Лодка индейца оказалась довольно тяжелой, и негр, помогавший ему тащить ее на гору, всю дорогу страшно охал, стонал, пыхтел и кряхтел, между тем индеец, не чувствовавший, по-видимому, почти никакой усталости, только подтрунивал над ним.
Наконец лодка была занесена на гору, где находился шалаш Косталя, и положена вверх дном возле шалаша.
-- Уф! -- произнес, отдуваясь, негр, с наслаждением присаживаясь на лодку и утирая рукавом рубашки обильно струившийся с лица пот. -- Слава Богу, уцелел!.. Думал -- совсем задохнусь!..
-- Руки, ноги отвалятся, спина треснет, голова лопнет, последние мозги выскочат из нее! -- насмешливо договорил индеец, присаживаясь на другой конец лодки. -- Знаю я твои песни, которые ты заводишь при каждом небольшом усилии.
-- А ты разве совсем не устал? -- спросил негр, лениво потягиваясь.
-- Так... слегка. Я не из таких неженок, как ты, -- ответил индеец. -- Для меня почти все равно, что по ровному месту идти, что на гору взбираться, даже с ношей. Видишь, и дышу я почти так же ровно, как если бы мы неспеша шли по равнине и налегке... Но оставим эти пустяки. Давай-ка лучше поужинаем да ляжем спать. В моем "дворце" найдется кое-что. Пойдем туда, -- шутливо проговорил он, кивнув на свой шалаш.
Голодный негр с удовольствием принял это приглашение и поспешил последовать за товарищем, направившимся в шалаш.