Дон Мариано позвонил и приказал явившемуся на звонок слуге позвать управляющего гасиендой. Когда тот явился, де Сильва сказал ему:
-- Прикажите нашим вакеро, Аройо и Бокардо, немедленно оседлать своих лошадей, чтобы проводить дона Рафаэля до гасиенды Дель-Валле и вообще остаться в его распоряжении до тех пор, пока у него будет в них надобность.
-- К сожалению, я не могу исполнить вашего приказания, сеньор: оба эти вакеро вот уже несколько дней, как исчезли из гасиенды, -- ответил управляющий. -- Я все время собирался доложить вам об их исчезновении, но думал, что они скоро вернутся. Они и раньше пропадали на день, на два и потом возвращались. Я полагал, что они и в этот раз...
-- А, и эти тоже... Ну, в таком случае пусть Санхес...
-- Санхес лежит в постели, сеньор, -- продолжал докладывать управляющий. -- Его сбросила с себя дикая лошадь, которую он поймал и хотел объездить. При падении он повредил себе ногу, так что никак не может...
-- Жаль, это тоже очень дельный человек! -- с недовольным видом проговорил дон Мариано и, отпустив управляющего, обратился к гостю: -- Вот, видите, мой дорогой друг, недавно у меня было четверо людей, которых я мог бы предложить вам, а теперь не осталось ни одного. Есть, правда, еще разные слуги, но из них ни один не годится для вас. Мне очень совестно, что я не в состоянии...
-- Не беспокойтесь, пожалуйста, дон Мариано, -- с оттенком нетерпения прервал молодой человек. -- До дома я доберусь и один, а у отца, наверное, найдутся люди, которым не достает только руководителя... Мне нужно скорее отправиться в путь. Позвольте только сначала проститься с сеньоритами.
-- Идите, идите к ним! -- с невольной улыбкой разрешил де Сильва и, крепко пожав молодому человеку руку, отпустил его.
Сестры теперь сидели вместе в гостиной и, обнявшись, плакали. Они уже знали все, что произошло на дворе, и оплакивали смерть верного слуги дона Рафаэля и привезенную им дурную весть. В особенности горевала Гертруда. Только начавший было распускаться перед нею бутон счастья теперь снова закрылся под ядовитым дыханием беспощадной действительности. А Марианита оплакивала горе сестры, которой так сочувствовала.
Когда дон Рафаэль пришел в гостиную проститься со своей невестой и ее сестрой, Марианита хотела оставить их вдвоем, но Гертруда удержала ее, сказав, что не имеет больше от нее тайн и может проститься с женихом при ней.