-- Мне нужно было только запечатлеть в моей памяти черты бандита Аройо, чтобы я мог узнать его, когда произойдет моя встреча с ним при других обстоятельствах. Тогда я поволоку его преступную голову по земле за своим конем и повешу ее на воротах гасиенды Дель-Валле, рядом с головой его достойного соучастника, Антонио Вальдеса...
-- Ну, такие любезности мне вовсе неинтересно слушать! -- прервал Аройо. -- Я лучше поговорю с другими при помощи вот этого! -- прибавил он, указав на свой кинжал и повернувшись от окна.
-- Стой! -- остановил его дои Рафаэль. -- Вот что я предлагаю тебе, если в твоем черном сердце осталась хоть искра -- не чести, -- ты с ней не знаком, -- а хотя бы храбрости: садись на лошадь, возьми какое хочешь оружие и выходи на поединок со мной.
-- Те-те-те, ловко придумали! -- воскликнул бандит с гаденьким смешком. -- Да что я за дурак, чтобы лезть прямо в пасть всей вашей своры!
-- Как дворянин, ручаюсь своей честью и, как христианин, призываю в свидетели самого Господа Бога, что ты будешь иметь дело только со мной, -- продолжал дон Рафаэль.
На одно мгновение Аройо призадумался, и казалось, что он примет этот рыцарский вызов. Но слава капитана Трэс-Вилласа, как одного из лучших бойцов, заставила его отказаться от вызова.
-- Не согласен! -- крикнул он.
-- А, презренный трус! -- прогремел негодующий голос молодого рыцаря. -- Запомни же ты теперь мои слова: клянусь памятью моего отца, погибшего от твоей руки, что если ты хотя одним пальцем дотронешься до сеньора Мариано де Сильвы или до его дочерей, то я отыщу тебя, где бы ты ни скрывался, и твоя казнь будет такова, что заставит ужаснуться даже таких злодеев, как ты! Не забывай этого! Я никогда не бросаю на ветер своих клятв!
Раздался трубный сигнал к отступлению, и через минуту отряд капитана Трэс-Вилласа стал отходить от гасиенды.
Через два дня разведчики дона Рафаэля донесли ему, что Аройо и Бокардо покинули гасиенду Лас-Пальмас. Они унесли с собой много дорогих вещей, но из хозяев никого не тронули, и куда скрылись, -- никто не знал.