-- Где начальник вашего отряда? Мне нужно сказать ему несколько слова.
-- Я здесь! -- ответил дон Рафаэль, выехав вперед.
-- Ах, это вы, капитан? -- голосом горькой иронии проговорил дон Мариано. -- До сих пор я знал дона Рафаэля Трэс-Вилласа как близкого друга, но не мог узнать его в человеке, который собирается разгромить дом, где его всегда так радушно принимали!
Бледное лицо молодого человека густо покраснело. Он собрал всю силу своей воли и ответил, с напускной резкостью отчеканивая слова:
-- А я вижу теперь в вас только человека, поддерживающего смуту и укрывающего в своем доме бандитов. В силу данного мне законным правительством права, я требую выдачи мне этих людей.
-- Никогда, ни в каком случае, я не выдал бы добровольно никого из тех, кто доверился бы мне! -- с твердостью ответил дон Мариано. -- А в настоящую минуту я даже и не могу сделать этого, потому что лишен самостоятельности действий. Люди, находящиеся под защитой моего крова, поручили мне объявить вам, что они убьют меня и моих дочерей, прежде чем вы переступите порог этого дома, чтобы захватить их. Наша жизнь находится в ваших руках, капитан Трэс-Виллас. Имейте это в виду, и пусть ваша совесть решит, как вам поступить.
Последние слова были произнесены уже таким грустным тоном, что сердце дона Рафаэля сразу смягчилось, а мысль о любимой девушке, находившейся под такою страшною угрозой, заставила молодого человека искать другого выхода из затруднительного положения, в котором он очутился.
-- Хорошо, -- проговорил он после некоторого раздумья, -- скажите бандиту Аройо, что мне нужно видеть его. Пусть он покажется. Даю честное слово, что ему нечего опасаться...
-- Вот и я! Что вам нужно от меня? -- с нахальным видом спросил Аройо, показавшись в окне рядом с доном Мариано. -- Но свое честное слово вы можете оставить при себе; оно для меня не стоит и плевка. Лучшей порукой в моей безопасности служат мои заложники.
С неописуемым гневом взглянул дон Рафаэль на убийцу своего отца. Наконец-то этот злодей находился на расстоянии руки, но все-таки он не мог схватить и уничтожить его! Огромным усилием воли поборов кипевшее в нем бурное чувство, он произнес резким голосом: