В следующий момент Лантехас и Трэс-Виллас оказались окруженными полдюжиной всадников.
Положение последнего теперь оказалось таким же критическим, каким за минуту перед тем было положение Лантехаса. Пистолеты его были разряжены, сабля сломана в бою и брошена; для защиты у него оставался только кинжал. Однако гордый и храбрый молодой офицер не растерялся; он решил действовать и этим неважным оружием, но не сдаваться добровольно в плен.
-- Капитан Лантехас! -- раздался из группы всадников другой голос, -- поезжайте скорее к генералу. Он желает публично поблагодарить вас за ваш подвиг, которым вы решили исход дела в нашу пользу.
В говорившем Трэс-Виллас не без удовольствия узнал Валерио Трухано, бывшего простого погонщика мулов, а теперь одного из прославленных вождей инсургентской армии. Стоять лицом к лицу с таким противником было неоскорбительно для чести и самолюбия испанского офицера.
Слишком гордый, чтобы напомнить Трухано о прежних взаимных услугах, он с обнаженным кинжалом в руке, направил своего коня во весь карьер навстречу инсургентскому полковнику, и притом, с такой стремительностью, что кони противников непременно столкнулись бы, если бы -- кто бы мог подумать? -- не Лантехас! Тронутый только что проявленным к нему великодушием дона Рафаэля, экс-студент, рискуя попасть под копыта обоих коней, бросился между ними и схватил Ронкадора под уздцы.
-- Полковник Трухано, -- крикнул он, -- я не понимаю, какой подвиг приписывает мне генерал! Но если я действительно поспособствовал чем-нибудь вашей победе, то не желал бы другой награды, кроме жизни и свободы полковника Трэс-Вилласа!
-- Я ни от кого не желаю никакой милости! -- гордо заявил дон Рафаэль.
-- Но, быть может, не откажете мне вот в этом? -- с искренней сердечностью проговорил Трухано, протягивая ему руку.
-- Побежденный не подает руки победителю! -- тем же тоном ответил Трэс-Виллас.
-- Здесь нет ни побежденного, ни победителя, -- продолжал Трухано с своей обаятельной улыбкой, привлекавшей к нему всех, кто имел с ним дело. -- Здесь есть только человек, который не забыл когда-то оказанной ему услуги, -- прибавил он.