-- Изволили плакать, -- отвечала нянюшка полушепотом.
-- Опять капризы! О чем это?
Нянюшка, немного замявшись, прошептала:
-- О кукле.
-- Вообраззи, мой дррук, -- отозвалась безмолвствовавшая до сих пор вязальщица, -- этто я сеегодня взялла у ннее куклу, потому что онна вчерра все с нней воззиллась. В ейе летта... (только подобным правописанием можно несколько подражать стоккато, которым говорила вязальщица).
Девочка стояла неподвижно, глядя на мать, и две крупные слезы повисли на ее длинных ресницах. Княгиня приложила платок к носу, громко захлюпала с приметным наслаждением и махнула рукой.
-- Няннюшка, -- сказала вязальщица, -- увведди отссюдда это непослушшное диття.
-- Как трудно воспитывать детей! -- сказала Наталья Николаевна. -- У меня одна дочь, и то тяжело.
-- Всякому свое, матушка Наталья Николавна. Однако ж мы у вас засиделись, -- прибавил дядюшка, вставая.
-- Не забудьте своего обещания: присылайте детей ко мне, обедать или вечером. Вы знаете, вечером я почти всегда одна.