-- Благодарю вас, -- сказала Шмакова, вздохнув свободней, -- я так устала!
-- Вы, верно, к нам? -- спросил я.
-- Нет, я сейчас же еду домой. Извините меня перед тетушкой, но это точно выше сил моих. Я еще не оправилась от болезни.
-- В таком случае зачем же вы тревожились, ехали? Это вам может повредить.
-- Я хотела молиться, -- сказала Шмакова почти шепотом и как бы невольно.
Я был молод; в груди у меня стало жарко, как от лишнего стакана вина. Я быстро схватил руку Шмаковой и, взглянув ей в лицо, сказал патетическим тоном: "Кузина! мне глубоко жаль вас! Вы больны, вы страдаете, вы несчастны!" Шмакова вспыхнула. Кроткие темно-голубые и еще прекрасные глаза ее гордо сверкнули. Быстро высвободив свою руку, она перебила мою фразу.
-- Надеюсь, кузен! -- сказала она, -- что в словах ваших не будет ничего обидного ни для моего самолюбия, ни для людей мне близких.
"Так вот ты какова!" -- подумал я и довольно неловко переменил разговор.
-- Прощайте, -- сказала Шмакова, садясь в карету. -- Кланяйтесь дома.
Я тоже просил передать мой поклон тетушке, а кланяться Аполлону у меня не достало духа. "Вот, -- подумал я, садясь на дрожки, -- правду говорит пословица: свои собаки грызутся, чужая не мешайся. Пошел на станцию!" Змейка завилась. "Давно ли почта пришла?" -- спросил я смотрителя. "В девять часов пришла легкая, а тяжелую ждем каждую минуту". -- "Письма есть?" -- "Есть одно; газет еще не было". "Что же вы меня держите?" -- раздался звонкий, свежий голос из-за перегородки. "Извольте повременить какой-нибудь часок. И рад бы душою, да все в разгоне". "Кто это?" -- спросил я. "Какой-то офицер. Вот подорожная", -- отвечал смотритель шепотом. Я взглянул на подорожную. От Москвы до Меджибожа... уланского полка корнету Мореву с будущим. "Какой это Морев? -- подумал я, -- уж не сын ли генерала Морева-Петруша, которого я видел в корпусе и с которым в последнее время почти подружился?" "Я буду жаловаться", -- раздался тот же голос, и в показавшемся в дверях офицере я с радостью узнал Петрушу. "Ковалев! какими судьбами?" -- "Я хотел тебе сделать тот же вопрос". -- "Да вот, как видишь, еду в полк, да никак не доеду. Отец поручил заехать в деревню, поверить старосту. Там почти месяц просидел, а тут еще лошадей не дают. Однако, чего ты тут стоишь? Войди, по крайней мере, в комнату".